Вернемся к примеру с коробкой, похожей на пачку сигарет. Какой вывод может сделать человек в описанной ситуации? Даже если не брать этой коробки в руки и ограничится лишь одним зрительным образом, то, скорее всего, человек придет к выводу, что это пачка сигарет незнакомой ему марки. Однако следует иметь в виду, что в подобных ситуациях большую роль играет и общий контекст: где именно, среди каких вещей находится эта коробка? Если в витрине табачной лавки, то никаких сомнений не возникает: конечно, это сигареты. Если же в витрине с парфюмерией или среди других коробок в медицинской аптечке, то вряд ли: скорее всего это какая-нибудь парфюмерия или лекарство. А каков будет вывод, если ни на одной из сторон коробки не будет надписи (марки сигарет)? Отрицательный – это не сигареты (надпись является обязательным признаком). А если эта коробка в 10 раз больших размеров, но с традиционной надписью? Тоже отрицательный – сигарет в половину роста человека не бывает. (Сходятся многие признаки кроме размера и, соответственно, веса – скорее всего это рекламный муляж или макет.)
Если первоначальный (беглый) анализ не приводит к каким-либо утвердительным выводам, то человек может поступить по-разному. В зависимости от конкретных обстоятельств он может, например, перейти к подробному и тщательному анализу всех доступных для него свойств предмета: долго рассматривать этот предмет, “крутить” его в руках, прикидывать его размеры или вес, “пробовать” его на ощупь, вкус или запах, пробовать заглянуть внутрь или открыть его . Но все эти исследования носят вполне очевидный характер – человек пытается классифицировать непонятный предмет, то есть ответить на вопрос “что это?” (Подобным образом ведут себя и животные, когда обнюхивают незнакомый предмет. Они тоже пытаются ответить на вопрос “что это?”, но не в таком широком диапазоне как человек, а в более узком и практичном: “пища ли это? съедобна ли она?”)
Кроме возможности прийти к собственным выводам о назначении незнакомого или непонятного предмета, человек может обратиться за разъяснениями к другим людям или справочникам. То есть человек доверяет не только собственным глазам и собственному разуму, но и информации, полученной не им самим, а из какого-то другого источника. В этом отношении животные гораздо более “консервативны”: своим органам чувств они полностью доверяют, чужие же мнения им не указ. Это стереотип их поведения. Однако и животные, особенно домашние, часто откланяются от обычных норм своего поведения и в той или иной мере учитывают знания, желания или намерения человека – это зависит от того, насколько животные доверяют человеку. Сравните: кошки не любят “водных процедур”, но если хозяйка затаскивает ее в ванну и регулярно моет в теплой, мыльной воде, то кошка с этим смиряется; лошадь прыгает через высокий забор, подчиняясь воле наездника, хотя это довольно рискованное занятие; белки в парках берут угощение из рук даже незнакомых людей, вопреки инстинкту самосохранения и тому подобное.
Если же человек видит (слышит, осязает .) какой-либо предмет, думает о нем, но не с целью его идентификации или сравнения с другими предметами, то абстрактно-логический образ этого предмета будет представлен в его сознании в самом “сжатом”, упрощенном и кратком образе, то есть в виде краткого символа. Сравните: “У меня кончаются сигареты. Нужно купить пару пачек”. Это типичная фраза нашего мышления, при этом после слова (образа) “пачек” отсутствует его ключевой признак – “сигарет”, он опущен и “остался за скобками”, но, несомненно, он подразумевается. Часто, особенно в разговорной речи, такие сокращения имеют еще более радикальный характер: “Мой-то сегодня проспал на работу .” (Из разговора двух женщин.)
В разговорной речи часто выпадают имена собственные и даже подлежащие в предложениях – их роль начинают играть другие части речи, например, притяжательные местоимения. Это довольно характерная особенность нашей речи, причем не только устной: чтобы не тащить громоздкий образ из одной фразы в другую, его часто заменяют символом, а сам символ, в свою очередь – местоимением.
По этой причине подавляющее количество слов, а значит и смысловых понятий, стоящих за каждым словом, воспринимаются нами не в конкретном, а в абстрактном значении, которые обозначают для нас целый ряд или категорию однотипных или близких по назначению предметов, явлений, процессов. Именно этими краткими символами и предпочитает оперировать наше сознание. Например, стулья могут быть разного цвета, размера, конфигурации, сделаны из различных материалов, но в нашем сознании всем им соответствует общий (или абстрактный) образ: “стул – это род мебели для сидения со спинкой (для одного человека)”. Именно такое определение дает Толковый словарь и именно такой смысл мы подразумеваем под словом или понятием “стул”. И хотя далеко не каждый человек может сходу дать такое краткое и точное определение, однако все согласятся с таким толкованием этого слова.
Другие материалы:
Адаптационная теория эмоций Плутчика
Плутчик определял эмоцию как соматическую реакцию, которая сопряжена с конкретным адаптивным биологическим процессом, который общий для всех живых организмов. Он разделял эмоции на первичные и вторичные. Под вторичными эмоциями он подразу ...
Типологии, основанные на клиническом материале
Значительно большей известностью пользовалась и пользуется до сих пор типология Карла Густава Юнга (1920). Она представляет собой попытку разделить людей на типы, исходя из собственно психологических различий между ними.
Юнг выделил дв ...
Приёмы внушения
Наиболее удачной классификацией приёмов внушения нам кажется классификация Потеряхина А.Л. [15], которую мы приводим ниже. Перечисленные ниже приемы являются иллюстрацией реализации некоторых указанных выше принципов. Поэтому своеобразным ...